FRPG «Illusions of Olm»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG «Illusions of Olm» » Flashback & flashforward » В тупике


В тупике

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://i59.fastpic.ru/big/2014/0330/0b/e91a3dc67b575cb200d8eed4e8c8490b.jpg

Дата: 27 декабря 2017 года.
Место действия: заброшенный тракт к западу от Гиблых Земель.
События:
Участники: Авантюрин, Танатос.

0

2

Ну же!.. Где...
Голос волшебника был охрипшим и каким-то невнятным — высокий стоячий ворот, который задубел на морозе, приглушал слова, почти не выпуская их вовне. Но приходилось говорить вслух; говорить, чтобы не затеряться окончательно в снежной круговерти. Зима пришла в Олм неожиданно рано, тотчас дав понять, что решила обосноваться на обжитых землях всерьёз и надолго. Местные говорили, что подобного не случалось уже с полсотни лет — ветер, щедро перемешанный с ледяной крошкой, злая стужа, от которой замерзает слюна во рту, и всё это под не прекращающимся снегом, творящим едва проходимые сугробы даже посреди столичного тракта, не говоря про давно заброшенную дорогу.
Те же местные вполголоса говорили, что суровые холода ниспосланы им за привечание чужаков, пришедших из неведомых земель.
Впрочем, это не помешало кожевеннику взять втридорога за пошитое на заказ дорожное одеяние, когда волшебнику надоело морозить себя на ветру и выставлять на поругание всем семи злым ветрам. От пошитой аборигенами зимней одежды получившееся чудовище выгодно отличалось воротом, в застёгнутом виде закрывавшем лицо по самые скулы, пристегным капюшоном — вожделенной альтернативе вечно мешающемуся плащу — и удлинёнными полами, надёжно прикрывшими ноги до середины сапог, что позволяло не беспокоиться за выставленные в непогоду колени. Кроме того, зимний вариант оснащался меховым подбоем...
Новатор не слишком удивился, когда на следующий день увидел возле лавки манекены с точными копиями своего заказа, приукрашенными на местный лад. Аборигены за год “совместной” жизни быстро распробовали всю ценность нездешних знаний.
А вот лошади под волшебником приходилось куда хуже — ту грела лишь попона и, разве что, седалище всадника. Время от времени Луковица жалобно всхрапывала, поворачивая голову, и давала рассмотреть нависшую на ресницах изморозь и печальные карие глаза. Некогда ровная поступь сменилась тяжёлым и неуклюжим переступыванием по свежему неутоптанному снегу. Отдых ей был нужен уже давно. Помимо скверной же погоды и долгого пути, жизнь несчастной кобыле несказанно портил немалый вес поклажи. В иное время подобная ноша не требовала сверхусилий, однако холод усугублял усталость.
Давай, родная... — затянутая в перчатку ладонь похлопала по конской шее, пытаясь обнадёжить изнемогающее животное. — Карта не может врать.
Вскоре подобие тракта исчезло полностью, а происходящее за пределами расстояния до конской головы стало едва видно; снег превратился в сплошную белую занавесь, завиваемую ветром, а ранняя темнота начала вступать в свои права.
Мелькнувший в густеющих сумерках сруб Авантюрин поначалу принял за обман зрения в утомившихся за долгий день глазах, не сразу поняв, что видит перед собой вожделенный конец сегодняшнего пути.
Спасён!.. — едва шевельнувшиеся губы сложились в улыбку, после чего волшебник неловким кулем слез с Луковицы, вторящей торжественному шёпоту таким же усталым ржанием.
Снег меж тем усилился, крупные хлопья буквально ссохлись на ветру, обратившись в неласковые жесткие колючки, царапающие лицо, и руки под кожей перчаток свело до боли в суставах. Меховой подбой уже почти не спасал; мороз отыскивал какие-то невидимые бреши в кожаном крое, пробираясь в малейшие складки и щели, выстужая неподвижное в седле тело до самых костей, и лишь немного утешал тот факт, что ветер не бил в самое лицо, поддувая чуть справа.
Преодолев в два прыжка расстояние до двери волшебник собирался постучаться, как та распахнулась, выпуская наружу запахи настоящей жизни и отточенное до крайности лезвие боевой косы. На редкость знакомой косы, готовой расчертить вторую улыбку на шее нежданного гостя.
Секундное замешательство. Застрявшее в зубах ругательство. Росчерк безумия в единственном глазе некроманта. И, наконец, узнавание.
Плохо выглядишь, Тан — произнёс он неожиданно даже для самого себя.
И медленно опустил готовые стряхнуть заклинание руки.

Отредактировано Авантюрин (31.03.14 03:22:45)

+2

3

Фози только поёжилась, поплотнее кутаясь в простенький шерстяной плед. Неловким, сбивчивым движением, девушка задвинула служивший занавеской кусок голубоватой ткани. Этот кусочек голубоватой ткани стал маленьким, едва заметным символов её отстранения от бушующего за окном безумства. Чёрный, расползающийся на манер щупалец мрак притягивал взгляд, не позволял отвлечься ни на минуту. Как и метель, вспыхивающими серыми росчерками срезала целые шмотья сумерек. Это зрелище и, правда, вводило её в транс, заставляло прижаться щекой к заледеневшему стеклу. Но, для этого совсем не было времени. Бывший игрок (сейчас простым игроком она назвать себя не могла) резко отвернулся и от манящей чёрной бездны, и от успокаивающих голубых занавесок.  Кухонька небольшого деревянного домика, отвоёванного Тан у местных жителей путём продолжительных торгов, была заполнена дразнящим ароматом свежей гречневой каши.  Девушка вяло улыбнулась, собираясь сесть за стол. Но ей временно помешали. Морти лез под руки, обвивал тело хозяйки туманным хвостом. Рыжая улыбнулась значительно веселее, ласково потрепав того по лысой черепушке забинтованной ладошкой.
Но даже так трапезе не суждено было пройти тихо. Порой, Краунвинд проклинала тонкий эльфийский слух. Царапающие окна  грязные обнажённые и сухие ветви, порядком раздражали. Девушка то прикусывала ложку, то собственный язык. После очередного тихого всхлипа, Танатос решила дождаться всё же, когда метель утихнет. Поесть она всегда сможет. Косой взгляд на печку. Мерно потрескивающий огонь успокаивал, как некогда простая холщовая ткань. Девушка подтянула простенький стул к  печке, подцепила руками старую книжку и, используя в качестве подсветки магический светильник, купленный когда-то со скидкой за красивые глаза. Кажется, ещё даже до слияния миров. Девушка плотно сжала губы, отчего её лицо сделалось даже пугающим. Нет, не о том она думала. Всё ещё дёргалось ухо в такт поскрипыванию ветвей, но вскоре книга увлекла её в далёкие края, в приключения отчаянных счастливчиков. Некромант  провалилась в глубокую тягостную дрёму.
Ей снился Кот в Сапогах, охотящийся за королевской мышью. Потеряла свою корзинку Красная Шапочка,  почему-то гонявшаяся за Волком. Учтивый король Дроздобород целовал её руки. Тонкие, человеческие ладони, которые не раз выбивали дурь из местного хулиганья. Ей снилась птица Сирин. Она молча смотрела сквозь мрачного мудреца, а после пронзительно закричала. Побывала Тан и на корабле у Одиссея, бесплотный призраком скользя меж людской толпы, вслушивалась в гортанное пение сирен. Ей просто снились сказки, когда-то прочитанные и трепетно любимые. А потому сон был для девушки тяжёлой. Она то вздрагивала, то сжималась наяву, тогда как во сне она вспоминала всё более яркие и жуткие сказки. Пришла пора и просто неразборчивых кошмаров. Убегать. Прятаться. Бежать. От себя. От других. Бежать, пока горло не сдавит мучительный крик. Отчаянный и порывистый. А потом сменится за безудержный хохот. Холодный и безразличный ко всему живому. Хотя… рвать горло порою забавно.
Фози просыпается в холодном поту, вцепившись пальцами в плечи. Тяжело дышит, осматривает тёплую кухоньку, ставший родным домишко и облегчённо вздыхает. Морти преданно трётся о плечо. И угольки – глаза блестят так искренне и ласково. Некромант шумно выдыхает, вцепившись в плащ маленькой смерти. Ей уже не жутко, просто неспокойно. Беспокойство никуда не уходит, и когда девушка глотает успевшую остыть гречку, уже не обращая внимания на поскрипывание похожих на когтистые лапы веток. Её гложит оставленная дурным снов тревога. Рыжая тоскливо смотрит на печку. Как-то похолодела её «избушка на курьих ножках».  Девушка дёрнулось. «Нет уж», - жнец душ скрипит зубами, зажмурившись. Накатывающая волна тошноты  сошла на нет, позволяя девушке вдохнуть полной грудью.  И правда стало легче.
Рука потянулась к косе непроизвольно. Тан лишь отдалённо различила неестественное похрустывание снега и тихое ржание, прежде чем сжать  давнюю боевую подругу.   Девушка повела плечами, скидывая мешающий плед, и осторожно подошла к двери. Острое ухо дёрнулось под неровной короткой рыжей копной. Шум. Давно забытый гомон человеческого голоса вызывал только жуткое желание забиться в уголок на печке и шипеть оттуда. Здесь никого нет. Здесь пусто.  Лёгкий толчок и лезвие опасно скользит рядом с лицом незнакомца. Под тихое лошадиное ржание сменяется звериная настороженность на робкое удивление. Лезвие медленно опускается, а позже коса отставлена. Да, пожалуй,  она стала излишне мягкой за эту пару лет.
- Ты…? – хриплый шёпот срывается с губ.  Сокращение от игрового ника режет слух. Она давно привыкла к ласковому настоящему имени. Вернее, старалась сохранить его и не забыть, что всё происходящее просто ересь. Которая должна скоро закончиться. Пускай, и в тех катакомбах она ничего не нашла. Найдут другие.  Ледяной ветер ударил в лицо. Тан закашлялась и зажмурилась. Выдох слетал с губ белёсым паром. От неприятного знакомства с непогодой слезились глаза.  – Проходи.
Девушка делает шаг в сторону. Неужели ей жалко впустить затерявшегося в метели путника? Или своего возможного избавителя…? Осматривая промозглую тьму, сквозь белоснежные, царапающие щёки вихры, Тан остановилась на робко мнущейся лошадке. Животное рыжей тоже было жаль. Холод пробирался уже и под плотную рубаху, стянутую на груди кожаным жилетом. И под широкие штанным. И под высокие сапоги до колена с меховым подбоем. Тан судорожно вздохнула, царапая горло ледяным воздухом. Но спокойно шагнула в снег, ёжась от мороза. Подхватила лошадь под уздцы и осторожно потянула к чернеющей за основным зданием пристройкой. Там, вроде бы бывшие хозяева планировали сделать комнатушку для кого-то из детей, но после такого наглого выпихивания в ближайший посёлок, она так и осталась пустующей.  Пристройка скрывалась не только за домом, но и за плотной древесной стеной. А посеву задувало там гораздо меньше.
«Думаю, хозяева здраво оценивали местные погодные условия», - хмыкнула девушка,  осторожно ведя за собой лошадь. Ноги уже порядком замёрзли, но  некромант была упряма как осёл. Пристройку и основной дом разделяла  бревенчатая стена из толстых брёвен. А соединялись они простенькой, но малозаметной дверкой.  Однако Тан воспользовалась другой. Массивная дверь, иной раз плохо открывалась, а посему девушка практически не использовала данную постройку. Внутри  не тепло, но и не так холодно. Тан стряхнула с себя снег, осторожно втянула лошадку. Да, комнатушка, скорее всего, была для сынка с невесткой. Рыжая заглядывала в неё лишь однажды, да и то, заметив только сложенную стопками ткань. Вообще, здесь можно было и жить, не будь кухня так далеко. Некромант искренне понадеялась,  что гость додумается закрыть дверь, иначе плакал её протопленный домик.
В общем-то, приведя всё в относительный порядок, Тан стянула с лошади поклажу, освободила её от всего, что могло помешать животному отдохнуть.
- Хорошая... девочка? – на свой страх и риск, рыжая предположила, что это кобылица, и потрепала животинку по морде, прицепив мешок с, предположительно, кормом как ей когда-то показывал Хеф. Своим питомцев Танатос кормила несколько иначе. Фози посетила вполне реализуемая идея. Чтобы животное не замёрзло, можно устроить ей обогрев. Всего лишь потратить немного сил… Ламасу явился сразу. На всякий случай, девушка попыталась сыграть роль хорошей девочки и успокоить лошадку.
Но наглая морда спокойно хрустела угощением и совершенно не обращала внимания на занявшую место тушу. Ламасу тут же улёгся и сложил крылья. Мрачный мудрец благодарно вздохнула, неистово чеша забинтованную ладонь. Места лошадке хватила чтобы сделать полшажка назад и полшажка вперёд, ну, или лечь под бок питомца рыжей.  Краунвинд порадовалась, что местное население любит простор, иначе бы проблем стало в разы больше. Собираясь уже вернуться в дом, рыжая цыкнула. Про воду-то она забыла. Пришлось снова выйти на мороз, найти стоящее неподалёку занесённое снегом ведром, частично откопать его и дотащить до пристройки. В такие моменты она радовалась, что её свита в таком не нуждается. Уже после, Фози подцепила поклажу гостя, тихо всхлипнула, но почувствовала себя знатно повеселевшей. «Пусть всё будет хорошо», - вздохнул жнец, возвращаясь в наиболее обжитую кухню и аккуратно складывая у печки вещи Авантюрина.
- Твои вещи здесь, не потеряй, - всё ещё хрипя и слегка заикаясь, пробормотала девушка, но так, чтобы гость услышал. Она не собиралась спрашивать его ни о чём. Просто вытянула заледеневшими руками ещё тёплый горшочек, совсем не боясь обжечься, и осторожно накрыла на стол. Ничего больше на сегодня она предложить не могла. Экономия. 
Фози мелко дрожала, скрипела зубами и поняла, что, пожалуй, прогулки в мороз и метель не её. Девушка вновь закуталась в плед, осторожно поглядывая на мелькающий за занавесками сумрак. А потом, услышав характерный шум несколько грузных мужских шагов, обернулась. И на мгновенье замерла, всматриваясь в голубые глаза знакомого. Но только взмахнула дрожащей рукой, приглашая к столу.

+1

4

Усталость, которая не ощущалась во время пути, которая загонялась вглубь, стискивалась оковами воли, теперь одолела каждую часть тела, каждую косточку, мышцу, казалось — даже каждый волос. Ему не хотелось говорить и не хотелось думать, не хотелось слышать ничего, и тем более — историю некроманта, с большой долей вероятности, такую же печальную, полную липкой беспомощности, как и десятки других историй, выслушанных Авантюрином за прошедшие месяцы.
Но вместо того, чтобы рухнуть на том же месте, где замер от усталости, волшебник развернулся и прикрыл за вышедшей хозяйкой дверь.
Хорошо... — выдохнув сквозь зубы, он втянул носом ещё хранящий морозные нотки воздух. А потом ощутил тепло. Даже не так — тепло. В это время года тепло значило жизнь. — Да... хорошо.
Отряхнув снег с плеч и откинув капюшон на спину, первыми были сняты сапоги, c которых успело натечь немало воды. Волшебник переступил через них и направился вглубь дома, ведомый чутьём бывалого путешественника, способного найти место для отдыха даже с закрытыми глазами. Долгожданное тепло, ласкающее мага со всех сторон, кружило голову и через пару мгновений бросило того в жар; Реми торопливо расстегнулся, борясь оледеневшими, почти ничего не чувствующими пальцами с крючками, не сразу догадавшись стянуть перчатки. Подобие солдатской шинели времён второй мировой, шарф, штаны, полотнища, в которые были завёрнуты ступни, и шерстяные носки... всё легло на печь неопрятной кучей, сушиться.
Только тогда Рем позволил себе, бросив на пол поясную сумку, посох, прихрамывая (подвернул ногу, когда Луковица сбросила начавшего засыпать хозяина в сугроб) подойти к единственному в комнате стулу и рухнуть на него, блаженно вытянув ноги в направлении источника тепла.
«Хорошо...»
Целых пять минут блаженной расслабленности. Он позволил себе выпасть из мира на пять минут, просто пялясь в низкий потолок, чего не случалось уже давно. Всего-лишь короткая передышка, прежде чем вернулись обратно беспокойство, напряжение, готовность сражаться, выцарапывать необходимое кто бы не стоял против.
И всё же, последнее чего хотел Авантюрин — это драться с рыжеволосым некромантом в её собственном доме. Слишком много было позади, слишком многое было пережито. Вместе, порознь, так ли это важно?
В коридоре послышались шаги; уже поднимаясь с нагретого местечка Рем отметил, что единственная во всём доме кровать узка и, судя по всему, не слишком надёжна.
Она здорово изменилась со дня их последней встречи. И без того не самая крупная женщина на свете, ещё сильнее исхудала, единственный глаз на осунувшемся лице стал по-эльфийски несоразмерным, огромным; и не было в нём яростного огня, что когда-то выдавал бесхитростную натуру Тан с головой. Появились шрамы... не те, которыми бахвалятся в хмельном угаре, нет; увечьями такого рода пугают обнаглевшее ворьё по подворотням. Кто-то другой попытался бы скрыть их, но мудрец... Обрезанные волосы неровными прядями торчали во все стороны, мало чем напоминая прилизанную рыжую шевелюру, на которую Реми нет-нет и заглядывался украдкой.
Волшебник молча кивнул и сел за стол, доставая из-за пазухи ложку. Губы дрогнули в едва заметной улыбке — запахи женской стряпни достигли разума, обещая что-то отличное от задубевшей солонины и талой воды.
Прежде чем наброситься на еду с неожиданным аппетитом он коротко выдохнул:
Рад тебя видеть... очень.

0

5

Некромант посмотрела на мужчину снисходительно, словно жалела непутёвого путника, забредшего в её дом. Да, пусть она чувствовала здесь себя даже относительно счастливой, пребывая наедине с собой и  чудищами в своей голове, но… это место  было рассчитано на одного. Здесь был оплот её духа. Здесь был её собственный мир. Пускай, немного одинокий и несовершенный, но принадлежащий  только  ей. Авантюрин был гостем. Гостем, которого она встретит как настоящая хозяйка. С некой тоской и грустью, с которыми любой  делит свой дом. Фози называла это место домом, найдя в нём какое-то душевное спокойствие. «Нет грешным покоя», - покачала головой девушка, отбрасывая ненужные рассуждения. Она стала слишком много думать. Меньше говорить и слушать. Просто замыкалась в потоке собственных мыслей и порой бесполезных выводов. И… сейчас это снова повторилось.
Рыжая лишь сделала несколько шагов к окну, стараясь не замечать блондина. Когда метель закончится, он уйдёт. Так всегда было. Те редкие гости, которые посещали этот  дом, всегда покидали его при первой возможности. Теплота и уют были созданы насильно. Точно спрут, дерево оплетала тишина и беспокойное ожидание чего-то жуткого и страшного. Не удивительно... мрачный мудрец не умела долго скрывать жадного блеска в глазах. Когда хотелось впиться тонкими пальцами и костьми в нежную кожу шеи и рвать. Царапать, грызть, после облизывая  перемазанные в крови губы и размазывать вязкую жижу по лицу. Краунвинд стойко переносила редкие срывы, когда впивалась ногтями в стол и рычала. Иногда приходилось  прокусывать кожу на руке, чтобы успокоить тянущую боль в теле. Тан и сама понимала, что её сумасшествие, неразборчивые приступы агрессии и жестокости были смешны и нелепы. Любое раздражение было спусковым крючком для очередного срыва. Ей было плевать, кому делать больно.  Главное, сжимать пальцами сломанное, искалеченное тело. А для этого кто-то должен быть рядом. А для этого она старается быть кроткой и спокойной. Просто претворяясь. Потому что всё равно любые близкие отношения закончатся грязной, отвратительной бойней. И лучше ей держаться подальше от людей. Замкнутый круг.
Некромант сжала рукой плед, а другой, замотанной бинтами, отодвинула занавеску. Снежная буря ревела за мутным стеклом, взметая белоснежные волны и с силой встряхивая жуткие корявые ветви. Девушка вглядывалась  в непроглядную мглу, силясь рассмотреть там что-то свое. Сокровенное. Или же просто бездумно смотрела в одну точку, стараясь забыться. В такую погоду ей всегда было чертовски тоскливо и грустно. Всю сознательную жизнь.
Ей было холодно. Мелко дрожали пальцы, чуть посинели губы. Но молодая женщина продолжала смотреть в окно, прежде чем услышала тихий голос гостя.
«Рад? Странный ты, маг. Очень странный. Чего радоваться  нелепой женщине, у которой не осталось даже жалкого зачатка решимости? А, впрочем, нас никогда не волнует истина других», - рыжая вздохнула. Любовно провела кончиками пальцев по грубой ткани, так надёжно скрывшей от неё опасный сумрак. Эльфийка дёрнула острым ухом, поворачиваясь к столу, садясь на лавку.
- Каждый будет рад радушному хозяину в такую погоду, - она старалась говорить мягко, но в словах, тихих и хриплых, скользила лёгкая, почти невесомая ирония. Пусть она кажется уже старой, жалкой овечкой, но под потёртой шкурой ещё скрывался опасный и глумливый Серый Волк. Тан широко зевнула, скрывая лицо ладонью. Впрочем, место слегка рассеянной улыбке заняла насмешливая ухмылка, так некрасиво исказившая лицо. Мрачный мудрец прищурился единственным глазом, подперев лицо ладонями. Порой, в ней проскальзывала та отвратительная помешанность на веселье, которой славилась казначей «Кровавых правил». Но не сейчас. Это была открытая насмешка над самой собой. Над какой-то нелепо прожитой жизнью, где человеческое тепло заменяли  воды бассейна и  сбитые в кровь костяшки на тренировках. Она всегда жила для себя. Просто, наслаждалась бесцельным существованием. Но Тан тосковала по реальности, где никто не называл её игровым ником, а повторяли её имя. Настоящее имя.
Её мало интересовало, куда направляется гость и зачем. Она давно разучилась интересоваться чужим миром, чужой жизнью. У неё была своя, полная проблем и препятствий. Не было веры. Было упрямое движение вперёд. Лишь бы двигаться. Но сейчас у неё остановка. Просто временный застой, нужный, чтобы решить: сдаться или сопротивляться. Выбор, казало бы, очевиден, но… так только кажется со стороны.
- Метель вряд ли успокоиться до утра. Придётся тебе ночевать у меня, - подытожила рыжая, поднимаясь из-за стола. Дрожь отпустила её, стало немного теплее (всё же, печка была отличным решением), но всё же плед она не выпустила из рук. Без него было как-то не по себе. Совсем не по себе. Женщина поджала губы, приближаясь к едва заметному проёму, ведущему в жилую комнату.  Впрочем, весьма неплохо видимому блондину с его места. Старенькая кровать выглядела немного угнетающе. – Да уж, я уступлю тебе кровать. Отоспишься, отдохнёшь.

Девушка важно кивнула, прикидывая, чем можно заняться в бессонную ночь. После дневного нелепо сна, так хорошо отложившегося в памяти, спать не хотелось. Да ей и не привыкать было к такому  ритму жизни.  Ночь всегда была её временем суток.  Она устало, даже слегка лениво убрала горшочек в шкафчик по другую сторону от печки и комнатного проёма. Предварительно, конечно, залив туда немного талой воды, собранной ещё утром в ведро. Всяко мыть легче будет.
На Авантюрина она глядела украдкой, даже не думая вспоминать все моменты своей игровой жизни, в которых пришлось с ним пересечься. Да, ей следовало быть осторожней.

0

6

Тревога, настороженность, опасение. Возможно, что-то ещё... Даже разомлев от царящего в доме тепла и с набитым кашей желудком, Реми чувствовал охватившее рыжую напряжение. Не нужно было видеть её лица, да и не позволялось это незваному гостю, чтобы прочитать по зябким движениям, по нервно переплетённым пальцам желание сохранить дистанцию во что бы то ни стало.
Несмотря на всё то, что было между ними. Пару ночей, десяток распитых бутылок вина... не вовремя сказанные слова.
А может, наоборот, опасение лишь из-за того, что всё-таки было.
Реми считал, что достаточно хорошо знает женщин (насколько хорошо, вообще, можно знать человека... к тому же, противоположного пола), и не стал обострять ситуацию, произнеся только нейтральное:
Спасибо за вкусный ужин... — парень слабым взмахом руки обозначил своё намерение занять оговоренное пространство для сна, получив в ответ судорожный кивок.
До кровати он доковылял на негнущихся ногах, ухитрившись дважды не вписаться в дверной проём и ещё раз свернуть не туда. Кое-как расстегнув штаны, волшебник превозмог соблазн рухнуть в постель не раздеваясь, в два движения отодрав прилипшую к телу шерстяную рубаху; одежда осталась валяться на полу неопрятной кучей, рискуя не просушиться к пробуждению хозяина, что было совсем не свойственно педантичной натуре Авантюрина. Туда же упала стягивающая волосы шёлковая лента, после чего волшебник забрался под одеяло, из последних сил сжимая зубы.
Усталость брала своё. Вытянувшись в полный рост и не меняя перевязку на боку, из-под который доносился слабый запах валерьяны, он шумно вдохнул ртом; трудно сказать чего ему стоило не заскулить от блаженства, когда чистое постельное бельё коснулось обнажённой кожи.
Только тогда пришло понимание, как несправедлива жизнь и как неприхотлив может быть человек.
Час назад он брёл сквозь буран, рвущий лицо не хуже грубого рашпиля, мечтая лишь о тепле... Войдя в натопленный гостеприимный дом он понял, что умрёт, если на ужин снова будет вяленая конина, больше похожая на ледышку... Набив брюхо он был готов продать половину души, лишь бы вторая смогла попасть в мягкую чистую кровать... но теперь, накрывшись одеялом по самые брови, прижавшись спиной к задней стенке печи, вытянувшись в полный рост...
Теперь ему хотелось женщину и от этого желания волшебника лихорадило не на шутку;  словно громадный кусок льда внутри никак не мог растаять в обволакивающем его домашнем уюте. Больше не было холодно, почти не было холодно, но чутьё подсказывало — стужа просто затаилась, пуская осторожные ростки, время от времени пытаясь заморозить его изнутри.
Реми не знал, сколько времени проворочался в медленно согревающейся постели без сна. Тот предательски не шёл, заставляя вспомнить, что когда-то Джереми Барлоу любил зиму, радовался падающим с небес мягким хлопьям снега и флиртовал напропалую с любой мало-мальски симпатичной девчонкой.
«Куда же всё делось?..» — ответа на этот не заданный вопрос не знал, наверное, никто.
Он не знал, когда появилось это чувство, что день удался. Когда раздался тихий скрип половиц. Когда под одеяло нырнул прохладный воздух и следом за ним тепло живого тела, прильнувшее к руке волшебника.

0

7

Тан впервые захотела себя ударить, будучи в здравом уме. Хотя, разве она хоть когда-нибудь была в состоянии думать здраво? Вряд ли. Стоило гостю подняться из-за стола, рыжей захотелось схватить его за рукав и попросить посидеть с ней. Совсем немного. Дать понять, что она не одна. Замотанная бинтами рука дрогнула, но некромант сдержался. Эта мысль показалась ей сумасшедшей. Даже хуже… такой человеческой. Да и всё равно, из этого ничего не выйдет. Она либо снова  покалечит его, либо сдавит тонкими пальцами горло. Будет давить пальцами на кадык, наслаждаясь, возможно, вспыхнувшим в голубых глазах непониманием, может, отчаянной решимостью дать ей отпор. Краунвинд опёрлась об стол, прижав руку ко лбу, замотала головой, прогоняя вставшее перед глазами видение. Только губы дрогнули в хищном оскале. Провожая взглядом покачивающуюся фигуру блондина, девушка облизнулась.
Фози заткнула рот рукой, сползая по стене на грязный дощатый пол.  Дрожащие пальцы были мгновенное перепачканы в слюне, сжатыми зубами до крови. Эльфийка  болезненно выгнулась, резко поддаваясь назад и несильно, но ощутимо, ударяясь затылком о бревенчатую стену. На мгновение полегчало. На негнущихся ногах, она двинулась к скрывшемуся шкафчику в самом углу комнаты. Во мраке тёмного дерева игриво поблёскивали разноцветные стеклянные пузырьки. Мрачный мудрец потянулся к самому ближнему, обхватив непослушными пальцами пузатую склянку, едва не выронив её.  Откупорить с первого раза тоже не получилось. Боль возвращалась, сначала  мелкой мешающей сосредоточиться дрожью, медленно перерастая в откровенные, сводящие с ума спазмы.  Тёмная закусила губу, упрямо дёрнула острым ухом и прижала одним рывком склянку к губам. Не заботясь ни об испачканном подбородке, ни о прокушенной губе. Отпустило не сразу. Сначала захотелось скрутиться и зажать руками рот, пряча полный негодования и злости крик. Потом свело тщательно замотанную в бинты руку. Краунвинд упрямо шевелила пальцами,  стараясь не смотреть на проклятую конечность. А позже пришла усталость. У снадобий, которые делал Сиен, всегда была ударная доза обезболивающего. Казначей «Кровавых правил» хрипло рассмеялась, аккуратно убирая чёлку с вспотевшего лица.
После того, как умылась, Танатос начала прибирать со стола, бережно сгребая простенькую посуду. Протёрла старой тряпочкой стол и ласково провела пальцами по дереву. С тяжёлым вздохом прижалась лбом к ледяным ладоням. Денёк выдался трудный. Рыжей хотелось только одного:  рухнуть на кровать, стянув влажную одежду, прижаться спиной к горячей стене. Возможно, призвать  Морти снова и попросить пета гладить её по голове, пока она не уснёт. Фози стала похожа на потерявшегося ребёнка. Она нехотя заскользила к своей скромненькой комнатушке. Изначально, спать проклятая эльфийка не планировала, но это чёртово зелье…. Кто же знал, что так сведёт тело?
Сонный, затуманенный взгляд упал на скомканную у кровати одежду. Девушка тихо наклонилась, подхватила безумно холодные и промёрзлые вещи. Сопя что-то о том, что её забывчивость порой просто ужасна, молодая женщина аккуратно развесила подозрительно большие для неё вещи на верёвке, растянутой над краем лавки и до самой двери в комнату. Рыжая всегда сушила там вещи, когда забывала это сделать по-человечески. Потянувшись с гулким хрустом, она снова повернулась к едва заметному узкому проёму. Вписалась в него с первого раза, но, вопреки знанию особенно скрипучих мест в доме, прошлась по особенно громким половицам. Девушка замерла, вздрогнула и прикрыла единственный глаз. «Докатились… начала уже шугаться каждого шороха», - тяжело вздохнув, всё же продолжила свой краткий путь к кровати. Сумела не запнуться и  осторожно подобраться к маленькой табуретке поодаль, на которой была аккуратно сложена простенькая ночная сорочка. Скинув жилетку, рубашку и порты, Тан зябко поёжилась. Завалиться в кровать захотелось ещё сильнее, да и побыстрее. Прохладная сорочка  неприятно заскользила по телу, заставив пробежать по  всё ещё смуглой коже, с тонким, едва заметным узором, мурашки.
Рыжая, фыркнула, дёрнулась и приподняла край одеяла, собираясь приткнуться к стене. Но стена оказалась подозрительно мягкой. Даже больше, ещё и прохладной. Фози  дёрнула ухом, прислушиваясь к потрескиванию поленьев по ту сторону и чужому, незнакомому дыханию. Но в тоже время до боли родному. Краунвинд  редко спала рядом с кем-то. С братом пару раз, случалось на студенческих ночёвках, но… больше ни с кем. Или память её подводит? Или всё же кто-то уже согревал её горячими нежными объятиями? Согревал. Ладони, до этого болезненно подрагивающие от усталости, удивительно спокойно и уверенно заскользили по плечам, спине. Пальцы зарылись в мягкие длинные волосы.  Она приоткрыла единственный глаз, но всё же в сгустившемся сумраке не сумела разглядеть ничего, кроме смазанного силуэта. Желание узнать, кто же делит с ней постель, было невыносимым. К требовательным ладонями, прижимающим гостя к себе, прибавились рассеянные поцелуи. Губы мазнули по подбородку, задели прохладную мягкую щёку. Сонливость и усталость отошли на второй план, прославленное женское любопытство брало верх даже над доводами разума, что она забыла одну важную деталь. Что у Тан, вообще-то, сегодня гость… хорошо знакомый гость, не только по случайным встречам на просторах Олма. Девушка осторожно и едва ощутимо прижалась губами к губам. Поцелуй вышел робкий, слегка болезненный из-за ранки на губе некроманта, но всё же… она тяжело вздохнула.
- Реми…? – забинтованные пальцы заскользили по щеке. Фози просто внезапно вспомнила, кого встретила совсем недавно на пороге, кому позволила занять свою кровать. Но не отстранилась. Просто потому, что не видела смысла, да и не желала. Ей было невероятно уютно и так, снова целуя знакомые губы, прижимаясь всем телом ближе. Робкие объятия, и едва тронувшая вмиг заалевшие губы улыбка.  Словно не было той отстранённой холодности. Словно не было желания поскорее забыть о постороннем в уютном одиноком домике гадкого злобного некроманта. Нет,  всё это было и есть, просто… просто  варево старого друга – целителя притупило здравый смысл, оставив только загнанную в самый дальний угол подсознания мысль. – Реми…
«Да что ты несёшь сумасшедшая рыжая дура?»,  - мысленно упрекнула себя рыжая, снова целуя своего, в некотором плане, долгожданного гостя, скорее… заполняя тот самый уголок мрачной, гниющей души жаждой обычного человеческого тепла. Почувствовать себя пока ещё живой.

Отредактировано Tanatos (14.04.14 22:01:30)

+1


Вы здесь » FRPG «Illusions of Olm» » Flashback & flashforward » В тупике


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC